Как на чеченском будет похороны

Как будет

Разговорник чеченского языка

Приветствия на чеченском

Дружба. ДоттагІалла.

Добро пожаловать. Марша догІийла.

Здравствуйте. Маршалла хуьлда.

Доброе утро. Іуьйре дика хуьлда.

Спасибо. Баркалла.

Подождите. Собар де.

Минутку. КІеззиг собар де (хІинцца).

Знаете ли вы? Хаьий те шуна?

Извините Бехк ма билла.

Да. ХІаъ.

В дороге

В пути. Новкъахь.

Вокзал. Вокзал.

Поезд. ЦІерпошт.

Вагон. Вагон.

Свободно. ПаргІат, паргІат ву.

Занято. Мукъа вац (яц, бац, дац).

Автобус. Автобус.

Водитель. Лелорхо, йигархо.

Легковая машина. ТІехуу машен.

Чемодан. Чамда.

Портфель. Портфель.

Сумка. ТІоьрмаг.

Пальто. Палто.

Шляпа. Куй.

Гостиница. ХьешацІа, гостиниц.

Этаж. Г1ат

Комната. Чоь.

Ключ. ДогІа.

Ванная. Ваннин чоь.

Туалет. ХьаштагІа.

Телевизор. Телевизор.

Ресторан. Ресторан

Официант. Официант.

Стол. Стол.

Стул. Г1ант.

Тарелка. Бошхап.

Нож. Урс.

Вилка. МІара.

Ложка. Іайг.

Чашка. Кад.

Стакан. Стака.

Пепельница. Чимтосург.

На здоровье. Могушаллина, хьанал хуьлда.

Хлеб. Кхаллар, бепиг.

Соль. Туьха.

Молоко. Шура.

Кефир. Йетта шура.

Вода. Хи.

В городе

Город. ГІала.

Дом. ЦІа.

Налево. Аьрру агІор.

Направо. Аьтту агІор.

Прямо. Нийсса, дуьххьал, дуьххьалдІа.

Близко. Уллаьхь.

Далеко. Гена ду.

На почте

Почта. Пошта.

Письмо. Кехат.

Конверт. Конверт.

Открытка. Открытка.

Почтовая марка. Почтови марка.

Телеграмма. ЗІе, телеграмм.

В магазине

Магазин. Туька.

Универмаг. Универмаг.

Есть ли у вас? Шугахь юй те?

Сколько стоит? ХІун мах бу? ХІун доьху?

Можно ли примерить? Юста мегий те?

Велико. Йоккха ю.

Мало. Жима ю/КІезигду (ю).

Дорого. Еза ю.

Дешево. Йорах ю.

Сувенир. Сувенир.

Цвета

Цвета. Беснаш.

Белый. КІайн.

Серый. Сира.

Светлый. Сирла.

Темный. Бодане.

Желтый. Можаниг.

Коричневый. Боьмаша(ниг).

О времени

Время. Хан.

Который час? Маса сахьт даьлла?

Сейчас. ХІинцца.

Раньше. Хьалха.

Когда. Маца.

Где? Мичахь?

День. Де.

Час. Сахьт.

Неделя. КІира.

Месяц. Бутт.

Год. Шо.

Сегодня. Тахана.

Вчера. Селхана.

Завтра. Кхана.

Утром. Іуьйранна.

Днем. Дийнахь.

Вечером. Сарахь.

Ночью. Буса/буьйсан.

Дни недели на чеченском

Понедельник. Оршот.

Вторник. Шинара.

Среда. Кхаара.

Четверг. Еара.

Пятница. ПІераска.

Суббота. Шот.

Воскресенье. КІиранде.

Семья

Семья. Доьзал.

Есть ли у Вас семья? Хьан доьзал буй?

Отец. Да.

Мать. Нана.

Брат. Ваша.

Сестра. Йиша.

Муж. Мар, майра.

Жена. Зуда.

Сын. КІант, воІ.

Дочь. ЙоІ.

Дедушка. Деда, ненда

Бабушка. Денана, ненанана.

Дядя. Ваша, деваша, ненаваша.

Профессии

Профессия. Корматалла.

Рабочий. Белхало.

Служащий. Пуллакххо.

Врач. Лор.

Инженер. Инженер.

Техник. Техник.

Архитектор. Архитектор.

Преподаватель. Хьехархо.

Студент/учащийся. Дешархо.

Земледелец. Латталелорхо.

Общие фразы для общения на чеченском

Язык. Мотт.

Говорите Вы по-русски? Хьуна оьрсийн мотт хаьий?

Я говорю по-немецки, по-английски, по французски, по-шведски. Аса дуьйцу немцойн, английски, французийн, шведийн меттанашкахь.

Разговор. Къамел, хабар.

Курите ли Вы? Ахь цигаьрка узий?

Спасибо, я не курю. Баркалла, аса ца узу.

Есть ли у Вас спички? Сирникаш юй хьоьгахь?

Были ли Вы в СССР, в Москве, в Ленинграде? СССР-ехь, Москавахь, Ленинградехь хиллий хьо?

Приезжайте к нам. Тхо долчу вола.

Дайте Ваш адрес. Хьайн адрес лохьа.

Вот мой адрес. Сан адрес хІара ду.

Я хотел(а) бы подарить Вам этот значок, эту карточку. Суна лаьъа хьуна совгІатама хІара значок, хІара сурт дала.

Танцуете ли Вы? Хьо хелхаволий (хелхайолий)?

Вы хорошо танцуете. Хьо дика хелхаволу (хелхайолу).

Любите ли Вы танцевать? Хелхавала лаьий хьуна? Любители ли Вы музыку? Эшарш езий хьуна?

Любите ли Вы театр? Театр езий хьуна?

Любите ли Вы кино? Кино езий хьуна?

Любите ли Вы спорт? Спорт езий хьуна?

Любите ли Вы книги? Книгаш езий хьуна?

Я не говорю по-чеченски. Ас нохчийн маттахь ца дуьйцу.

Сколько стоит? ХІун мах бу?

Пожалуйста, можно сделатьс скидку? Мах лахбан мегар дацара?

Напишите цену, пожалуйста. Мах язбехьа.

Прошу Вас. Дайте мне ключ от комнаты. ЦІийнан догІа лоха соьга.

Прошу Вас, разбудите меня в семь часов. Ас доьху хьоьга, со самаваккхахьа ворх сахьт даьлча.

Я хотел бы принять душ. Суна луур дара душа кІел лийча.

Который час? Маса сахьт даьлла?

При прощании

До свидания. Марша Іайла!

Я плохо себя чувствую. Со могуш вац

Я хотел бы позвонить. Суна телефон тоха луур дара.

Добрый день! Де дика хуьлда!

Добрый вечер! Суьйре дика хуьлда!

Спокойной ночи! Буьйса декъал хуьлда!

Спасибо. Баркалла.

Как Вас зовут? Хьан цІе хІун ю?

Скажите пожалуйста, где улица Мансура? Алахьа, Мансура урам мичахь бу?

На какой улице живете Вы? Хьо муьлхачу урамехь 1аш ву(ю)?

Числа на чеченском

1. Цхьаъ.

2. Шиъ.

3. Кхоъ.

4. Диъ,

5. Пхиъ.

6. Ялх.

7. ВорхІ.

8. БархІ.

9. Исс.

10. Итт.

11. Цхьайтта.

12. Шийтта.

13 Кхойтта.

14. Дейтта.

20.Ткъа.

30. Ткъе итт.

100. БІе.

1000. Эзар.

Качества

Хороший(ая). Дика(ниг).

Плохой(ая). Вон, вониг.

Красивый(ая). Хаза(ниг).

Некрасивый(ая). Хаза йоцу(орг)/воцург, ирча.

Источник

Похоронный обряд

Понятие о смерти и связанных с нею ритуалах осмысливалось и про­водилось согласно религиозным канонам, которые существовали на мо­мент кончины человека. Обращаясь к реалиям конца XIX и начала ХХ веков, вновь отметим, что это было время, когда еще не все наследие исконной ингушской религии изжито и еще не все из ислама приобрело ортодоксальные формы.

Подобно многим древним народам ингуши некогда представляли себе мир, имеющим дуальную природу: мир живых и мир мертвых. «Солнечный мир» («маьлха дуне») — так назывался первый из них. Это в целом мир хороший. В нем человек рождается и живет. В этом мире ярко светит солнце, все живет и расцветает. Разумеется, что мир этот находится на твердой земной почве. Противоположный мир находится под землею. Называется этот мир «1ел». Он во многом копирует «сол­нечный мир», но копия эта слабая и негативная. К примеру, пройдя свой дневной путь, солнце ночью идет над миром мертвых, но идет тут оно, уже повернувшись затылком и излучая мало тепла. Поэтому этот мир предстает довольно тягостным. Верили, что все умершие в этом мире вновь встречаются в мире подземном, но в целом жизнь у них безра­достная. Довольно мрачное описание этого подземного мира дается в

нартском сказании «Спор, разрешенный в царстве мертвых». Вот от­рывок из него:

«В царстве мертвых было темно и холодно. Кругом были слышны лишь причитания мертвых душ. Души старых женщин плакали, вспо­миная детей, оставшихся в солнечном мире. Души детей плакали по своим отцам и матерям. Удивленные Бятар и Сеска Солса (герои ска­зания) внимательно вглядывались в эти души. Одеты они были лишь в саваны. Большинство душ были стариков и старух. Души молодых были похожи на чумных людей и людей с увечьями, полученными на войне. Когда соперники двинулись дальше, к ним стали подходить те, кто проклинал Сеска Солсу. Они были без рук, без ног, без голов или с израненными телами. Они наговорили много плохих слов Сеска Солсе. Проклиная, они грозили Сеска Солсе, что после смерти он попадет в их руки и тогда они рассчитаются с ним.

Сеска Солса и Бятар пошли дальше. Теперь к ним стали подходить те, кто хотел поблагодарить Бятара, который при их жизни помогал им, оказывал услуги или встречал добрым словом». (13, 125-126)

Жуткая, мрачная картина… Довольно наглядно видно, что потусто­ронний мир мыслился как мир воздания человеку по его заслугам: до­бром за добро и злом за зло. Например, в том мире муж и жена спят, накрывшись заячьей шкурой, им ее хватает, потому что эта супруже­ская пара в солнечном мире жила в согласии; а вот далее лежит другая пара, накрывшись большой воловьей шкурой, но ее им не хватает и они ссорятся из-за нее, так как в миру они также постоянно ссорились. Не­вдалеке сидит женщина, и змея присосалась к ее языку, — оказывается, в миру женщина занималась сплетнями и наветами.

В то время понятие о рае и аде, в нашем сегодняшнем понимании, отсутствовало. Их функции осуществлялись в одном и том же подзем­ном мире.

Вполне понятно, что человеку той поры был приятен этот мир и у него было неприятие мира подземного. Понятие о смерти мыслилось в то время не как физическая кончина человека, а как вполне естествен­ный переход человека из одного мира в другой. «Жить тяжело так же, как и умирать» («Вала санна хала да ваха а»), — говорится в послови­це. Если человек при смерти временами впадал в беспамятство и вновь приходил в себя, то присутствующие, считая, что он тем самым то ухо­дит в подземный мир, то вновь возвращается в мир солнечный, даже начинали досаждать умирающему вопросами: «Что он успел увидеть в том мире?»

Вера в реальность перехода человека из верхнего мира в мир нижний была настолько сильна, что умершему посвящали коня (забрасывали в

склеп его отрезанное ухо), в склеп также забрасывали отрезанную косу жены умершего. Иногда доходило до курьезов: могли сосватать умер­ших в безбрачии юношу и девушку, веря, что в мире мертвых («эл») они станут мужем и женою.

Все приведенные факты еще раз убедительно доказывают: по веро­ваниям тех времен, человек не прекращал свое существование, а просто менял жительство, переходя из солнечного мира в мир мрака, холода и лишений. Именно поэтому люди обращались к покойнику как к живо­му. По их понятиям, покойник, никак не реагируя на присутствующих, тем не менее слышит все, о чем они говорят. Значит, необходимо было высказать покойнику свое сожаление по поводу его перехода в худший мир, пожаловаться ему и на свою нелегкую судьбу, заодно можно было и попросить его, допустим, что-то сказать (передать) ранее умершим. Всем этим объясняется генезис плачей и причитаний, сохранившихся в народе вплоть до недавних дней, а в описываемое время они быто­вали самым активным образом. Первым о похоронах и поминальном обряде у ингушей в 1868 году отозвался Чах Ахриев. Особое внимание им отводится поведению женщин на похоронах. Приходящие обычно группами женщины, при приближении к дому покойника, начинают

Накир Озиев. Похоронный обряд

причитать: «При этом одна из них плачет вроде запевалы, приговари­вая слова, относящиеся к умершему, и ударяя себя в лицо то одним, то другим кулаком. Как только она перестает плакать, остальные жен­щины, которые шли и слушали ее молча, начинают рыдать все сразу, в один голос».

М. Джабагиев изложил этот плач в переводе в прозаической фор­ме. На самом деле все плачи исполняются в поэтической форме — в форме речитатива. Такая форма изложения оказывает наиболее сильное воздействие на слушателя. В этой песне свое горе излива­ет сестра. У ингушей говорят, что из всех родственников, включая отца, мать и братьев, сестра по отношению к брату является самой жалостливой. Имеется даже специальная легенда, посвященная этой теме. (5, 298) Главным защитником сестры, ее опорой являлся, пре­жде всего, брат, и потому понятно то неизбывное горе, которое из­ливает девушка в этом причитании.

Особенно большим несчастьем считалось, если умирал мужчина, не оставив после себя мужского потомства.

Содержание всех плачей варьируется сообразно с тем, кто плачет. Единого для всех случаев «кодифицированного» плача не существует. Плачи весьма вариативны. Каждый из них — отдельное законченное произведение. Для плачущей женщины имеется большой простор для импровизации. Вместе с тем в плачах немало устойчивых фразеоло­гизмов, идиом, поэтических клише. Основная форма плача — непо­средственное обращение к покойнику, ибо он должен слышать слова утешения, выражения скорби, пожеланий и т. д. Но иногда в плаче мо­гут в форме диалога участвовать и несколько женщин. Так, в «Плаче по покойнику его жены-вдовы и племянницы» попеременно, обраща­ясь то к покойнику, то друг к другу, плачут две женщины, затем, как

бы давая ответ им, плачет некая старуха, пытающаяся утешить их. Все это напоминает небольшой драматический спектакль у постели покойного, в котором участвует несколько женщин. Профессиональ­ных плакальщиц у ингушей не было, но были женщины, про которых говорили: «Она умеет хорошо плакать» («дика елха ховш саг я»); та­кие всегда бывали желанными на похоронах. В целом же прежде любая ингушка должна была умело плакать на похоронах, и это было одним из ее достоинств. Довольно продолжительно и поэтично должны были плакать женщины близкого родственного круга. Более отдаленные род­ственницы обязаны были быть более сдержанными в своих эмоциях.

Если какая-то из женщин произносила довольно продолжительный плач, она после каждого отрезка (фразы) делала небольшую паузу, кото­рую восполняли все присутствующие женщины. Поплакав и попричи — тав, женщины на время успокаивались, но вот к ним являлась с плачем новая группа женщин, которую также встречали плачем. Все повторя­лось вновь.

Своеобразен «Плач дочери по смерти отца». В нем девушка попере­менно обращается то к умершему отцу, то к брату, сестре и ко всем при­сутствующим. Поскольку этот плач-песня переведен близко к содержанию и поэтическому исполнению, приведем его в качестве одного из образцов народного поэтического искусства. Эта песня без всяких комментариев дает наглядное представление о жанре плачей:

«О вы, которых Бог не довел бы до плача,

Да не дал бы Всевышний вам плакать!

Плача, скажите нашему доброму отцу:

«Ушел ты, по миру пустив обездоленных сирот!»

О-о наш добрый и мягкий отец,

О-о наш добрый и мягкий отец!

Да умерла бы вместо тебя тебе рожденная!

«По миру пустив наших бедных сирот,

Пришел я к тебе», — на том свете скажи Нашей доброй и мягкой матери.

О дорогой и нами любимый отец!

Когда лежал ты на смертной постели,

Тогда думал ли ты о том,

Как будут жить оставшиеся после тебя?

О дорогой и нами любимый отец,

О чем мы должны говорить и просить,

Хотел бы ты знать, оставляя нас плакать?

О единственный всем нам отец!

Да умерла бы вместо тебя тебе рожденная!

(Обращаясь к сестре)

Да умри вместо тебя сестра моя,

Матерью нашей рожденная, в поисках лекарств Сколь ни суетились и бегали мы все,

Отвернувшись от нас, ушел с наших глаз Добрый и мягкий отец наш,

Да умерла б вместо тебя сестра твоя!

Да будет вместо тебя в отчаянии сестра твоя,

Матерью нашей рожденный, там вдали Чуешь ли ты идущую к тебе холодную весть?

Да умрет вместо тебя любящая сестра твоя.

О, сколь тягостной будет тебе эта ночь,

Да умрет вместо тебя сестра твоя!

Когда ты получишь белую бумагу,

Хватит ли у тебя сил сдерживать себя?

Да умрет вместо тебя сестра твоя!

Тебя, несчастного, далеко судьба забросила Во вражью ту сторону, чтоб мне умереть за тебя!

Далека эта дорога к тебе, и когда холодная весть О кончине нашего доброго и мягкого отца Достигнет тебя, хватит ли сил у тебя сдержаться?

Да умрет вместо тебя сестра твоя!

Пусть Всевышний не заставит всех вас плакать,

Пусть Всевышний не заставит всех вас причитать.

Уходящему от нас доброму, мягкому нашему отцу Пожелайте милости от Бога и благословения В этот смертный последний день его жизни,

Уходящему от нас доброму, мягкому нашему отцу Пожелайте милости от Бога и благословения В этот первый день, в который он упокоится в могиле.

Скажите же нашему доброму, мягкому отцу:

«Да благословит Бог место твоего пришествия!» (2, 230-331) Большое, неизбывное горе выражено в этом плаче. Из него мы узнаем, что у двух сестер некогда умерла мать, а теперь следом за нею ушел и отец. У бедных сирот остался один-единственный брат, да и тот за что-то осужден и находится в отдаленных местах. Де­вушка держится мужественно; больше, чем свое собственное горе, ее больше беспокоит судьба брата. И в то же время она находит в себе мужество поблагодарить пришедших на похороны, желая им: «Пусть Всевышний не заставит всех вас плакать!»

Еще вплоть до конца XIX века в горах сохранялся обычай делать по умершему пышные поминки. Считалось, что все съеденное и все выпитое на них каким-то чудесным образом пойдет в жертву умер­шему. Обычно поминки длились в течение трех дней. Резалось много скота, изготавливалось много напитков. Непременно устраивались скачки — самый любимый вид общенародного развлечения. Еще с ночи отобранных для скачек коней отводили в дальний аул, и осу­ществлялся строгий присмотр за ними. Утром пускали коней вскачь. При большом стечении пирующего народа ответственные за скачки старики определяли победителей. Обычно им по степени убываемо — сти раздавали праздничную одежду умершего: черкеску, бешмет и прочее. Проводились соревнования по стрельбе в цель. Борец у ин­гушей назывался «бугіа», то же, что и русское «бугай», — тюркизм. Устраивалась борьба этих бугаев-борцов. В отдаленные времена на таких поминках покойник сидел за своим столом и созерцал все, что оставшиеся живые устраивали в его честь. Позднее поминки устраи­вались после того, как покойник будет положен в родовой склеп. К концу XIX века позиции ислама настолько усилились, что эти по­минки были заменены исламским жертвоприношением — «саПа».

Говоря о плачах, совершенно не были упомянуты мужчины, и это справедливо. Плачи у ингушей — чисто женский жанр. Женщины мо­гут плакать, причитать, доводить себя до исступления. Все это стро­жайше запрещено ингушскому мужчине. Плачущий мужчина — это позор. Мужчина не имеет права показывать свою слабость. Он дол­жен быть невозмутимым, всем своим видом показывать свой стои­цизм, свою крепость духа. По случаю смерти ингушским мужчинам запрещалось одеваться неряшливо, отпускать бороду, если он ее до этого брил. Лишь во второй половине ХХ века откуда-то взялась мода отпускать бороду, правда, не у всех. Н. Яковлев зафиксировал следующее наблюдение:

«С вестью о смерти немедленно рассылаются по всем селениям всадники-вестовые, где есть однофамильцы умершего. Не известить о смерти родственника, значит, нанести ему кровную обиду. Получив такое извещение, мужчина-родственник спешит верхом на похороны.

Односельчане — родственники умершего сообща едут в лес и приво­зят в его дом несколько возов дров для приготовления поминально­го угощения. Хоронится умерший без гроба, в саване, по обычному мусульманскому обряду… После того как предадут тело покойника земле, устраивается поминальное угощение, в котором участвуют все приглашенные родственники. По окончании поминок родня со­бирает деньги в пользу семьи умершего; этих денег часто бывает достаточно, чтобы окупить расходы по похоронам». (37, 233)

За какие-то полсотни лет в погребальном обряде ингушей прои­зошли разительные перемены. Частично еще в горах сохранившиеся древние обряды в начале ХХ века сменились повсеместно ислам­ским обрядом захоронения. И все же плачи — наследие доисламских времен — сохранялись довольно долго, несмотря на строжайшие запреты ислама. Ведь по мусульманским понятиям, как известно, умерший попадает в рай или ад, и если плакать по умершему, это означает, что он вел неправильную жизнь и потому ему уготован ад. Долгие десятилетия отдельные священослужители в нарушение за­претов, войдя в круг плачущих женщин, начинали их укорять в анти — исламском поведении. Женщины замолкали, но стоило проповедни­ку уйти, как они вновь изливали свое горе в поэтически окрашенных плачах. Одно время даже смирились было со столь стоическим со­хранением этого древнего женского обычая, и все же уже к концу ушедшего ХХ века песни-плачи были окончательно выведены из обихода, как и многое другое из наследия древней культуры. Теперь женщины, собравшись в кружок, просто слезно плачут, без всяких песенных излияний.

Смена языческой религии (у ингушей — с примесью христианства) религией монотеистической признается фактом положительным. Но смена религий, естественно, имеет и свои издержки. Например, кре­щение Руси имело своим последствием нещадную борьбу с различного рода древними праздниками и обрядами. Нечто подобное произошло и в Ингушетии. Ушло в безвозвратное прошлое многое из ее традици­онной культуры. Но в описываемое время рубежа XIX — ХХ веков еще довольно активно бытовали музыкальная и вокальная культуры. Бы­товали тогда, бытуют и сейчас, но уже не столь активно, прикладное искусство, народная хореография, искусство слова — фольклор.

естные орнаменты своими корнями уходят в знамени-
тую кобанскую культуру. Как в древних, так и в более
современных орнаментах видны подражания местной
фауне, прежде всего в изображениях оленя, кавказского тура. Рядом с
ними видны орнаменты растительного про-

исхождения. Все эти орнаменты обычны для
безворсовых аппликативных ковров. На них
ранее не встречались геометрические ор-
наменты. Зато они щедро представлены на
деревянных изделиях. Штрихи, звездочки,
комбинации треугольников и квадратов, кру-
ги, ромбы, сетки и другие изображения выре-
зались на сундуках, ларях, опорных столбах,

дверях, окнах, столах и стульях. Если изготовле-

ние безворсовых аппликативных ковров было при-
вилегией женщин, то резьбой по дереву занимались
исключительно мужчины. Они же были и камено-
тесами. Камнерезное искусство идет из глубин ве-
ков. До сих пор на башнях и склепах видны разной
формы крестообразные орнаменты. На древних
могильных плитах высекались человеческие фи-
гуры, но позднее ислам запретил изображать лицо

Источник

Оцените статью