Надеюсь вы не будете меня заслонять так как это делал столыпин

Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы (303 стр.)

В 1906 г. произошло событие, до сих пор не оцененное по достоинству: увольнение в отставку министра финансов, а позже Председателя Совета Министров С.Ю. Витте. Именно Витте провел в жизнь реформы, обеспечившие конвертируемость русского рубля, ввел золотую валюту. При нем рубль полностью обеспечивался золотым содержанием. Еще несколько лет упорной работы в том же направлении могли вывести Россию из тупика — но Витте был чересчур незауряден, а потому отправлен в отставку. Кстати, поминавшееся выше отсутствие смелости привело к тому, что у царя вошло в обычай отделываться от министров довольно подленьким способом — вызвав и обласкав того или иного сановника, Николай отправлял его, заверяя в своей полной благосклонности, но буквально назавтра же появлялся дворцовый фельдъегерь с высочайшим указом об отставке. «Он смотрел на своих министров, как на простых приказчиков», — вспоминает очевидец. Слишком активный и инициативный человек всегда был подозрителен. Назначая премьер-министром Коковцова, царь спросил прямо: «Надеюсь, вы не будете меня заслонять так, как это делал Столыпин?» Вот, кстати, о Столыпине. У нас в последние годы принято ссылаться на его реформы, как на спасительные для России. Стало прямо-таки хорошим тоном сокрушаться о гибели Столыпина, с пеной у рта заверяя: останься он в живых, Россия процветала бы.

Позвольте не поверить. Во-первых, почитатели Столыпина как-то совершенно упускают из виду, что к моменту убийства премьера он фактически был уже политическим трупом. Его уход в отставку был делом решенным, вопросом считанных дней. Как раз оттого, что царь не терпел «заслонявших» его. И можно говорить с железной уверенностью: после отставки Столыпина его реформы были бы моментально свернуты, точно так, как это произошло после убийства.

Между прочим, есть еще малоизвестная, но любопытнейшая точка зрения на столыпинские реформы митрополита Вениамина (Федченкова), происходившего из крестьянской семьи и знавшего обстановку в деревне не понаслышке: «Ему (Столыпину — А.Б.) приписывалась некоторыми будто бы гениальная спасительная идея земледельческой системы, так называемого «хуторского» хозяйства; это, по его мнению, должно было укрепить собственнические чувства у крестьян-хуторян и пресечь таким образом революционное брожение. Не знаю, верно ли я сформулировал его идею. Тогда я жил в селе и отчетливо видел, что народ — против нее. И причина была простая. Из существующей площади — даже если бы отнять все другие земли: удельные, помещичьи, церковные и монастырские — нельзя было наделить все миллионы крестьян восьмидесятидесятинными хуторами, да и за них нужно было бы выплачивать. Значит, из более зажиточных мужиков выделилась бы маленькая группочка новых «владельцев», а массы остались бы по-прежнему малоземельными. В душах же народа лишь увеличилось бы чувство вражды к привилегиям новых «богачей» [33].

Источник

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Сталин. Красный монарх

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

Сталин. Красный монарх

Вам не по душе это варварство? Не прогневайтесь – отвечает вам история: чем богата, тем и рада. Это только выводы из всего, что предшествовало.

С самого начала, едва только идея этой книги начала понемногу зарождаться, я решительно отказался от мысли написать очередную биографию Сталина. Во-первых, в послевоенные годы уже издано несколько, во-вторых, в этом случае повествование неизбежно пришлось бы загонять в строго определенные рамки.

Меж тем правильнее будет писать не о человеке, а о времени. Известный английский историк и философ Р.Дж. Коллингвуд еще в тридцатые годы прошедшего столетия вывел нехитрую, но убедительную формулу: личность любого мало-мальски значимого исторического деятеля следует рассматривать непременно с учетом времени, в котором он жил и работал, а также конкретных исторических условий.

Все справедливо. Великая и страшная фигура Иосифа Виссарионовича Сталина, как гвоздь в доску, вбита в великое и страшное двадцатое столетие. Без этого столетия не было бы и Сталина – а без Сталина столетие наверняка стало бы другим, совершенно не похожим на оставшееся за нашими плечами…

Девятнадцатый век был скучен. Строго говоря, он начался лишь в 1815 г., когда, с окончательным разгромом Наполеона, пришел конец страстям, людям и идеям века восемнадцатого. Ну, конечно же, на протяжении девятнадцатого столетия хватало и войн, и революций, и интриг – но все это нисколечко не сотрясало неких основ. Войны велись, можно смело сказать, как-то привычно: как сто раз прежде бухали пушки, неслась в атаку кавалерия и палила пехота, генералы картинно манипулировали шпагами, а маршалы – жезлами. Но результаты этих баталий были обыденны до зевоты: максимум, которого удавалось добиться – одна держава отхватывала у другой кусочек территории. А иногда и до этого не доходило.

Революции опять-таки не сотрясали основ, хотя их творцам сплошь и рядом именно этого и хотелось. Строго говоря, они даже не заслуживают названия «революций» – всего-навсего бунты, мятежи, заварушки, кончавшиеся одинаково: какое-то время на улицах восторженно витийствует мятежная толпа, громоздя баррикады и вздергивая на фонари подвернувшихся под руку сановников, но потом обязательно появляются правительственные войска и сметают все картечью к чертовой матери. Причем, как сплошь и рядом случалось (то в Париже, то в Вене, то в других местах) пресловутая «революция» так и не успевала охватить всю страну и сводилась к бунту столичной черни.

Все переменилось в двадцатом столетии – быть может, справедливо будет отсчитывать его с августа 1914 г., с начала первой мировой войны, ведь и она сама нисколько не походила на все прежние, так что вполне можно считать ее неким символическим рубежом, ничего общего не имеющим с чисто хронологическими датами.

Все переменилось, все! Рухнули просуществовавшие сотни лет империи, появилось множество новых, независимых государств (существование которых ранее представить было нельзя). Прахом рассыпались традиции, иерархии, установления, уже не годился ни прежний опыт, ни прежние родословные, ни прежние теоретики… Только на окраинах Европы, во флегматичной Швеции, скажем, да в чистенькой бедноватой Швейцарии жизнь катилась по инерции, без катаклизмов или хотя бы потрясений. Всех остальных трясло.

Это было время невиданных, причудливых карьер – и столь же поразительных падений из князей в грязь. Композиторы становились президентами, сугубо штатские люди – маршалами, ефрейторы – партийными вождями, короли – изгнанниками, графини – проститутками. И самое главное: пертурбации эти приняли массовый характер. Случалось и в прошлые века, что деревенские замарашки выбивались в императрицы, а провинциальные мошенники – в графья. Но, повторяю, тогда речь не шла о повсеместном сотрясении основ…

Люди первой половины двадцатого столетия, вне зависимости от политических пристрастий, страны обитания и пола, жили гораздо ярче и фееричнее, что ли, чем их предки, а также потомки. Даже довольно бездарные субъекты, наделенные, однако, особой хваткой или проворством, взлетали поразительно высоко – хотя и рушились частенько опять-таки в феерическом сиянии и с оглушительным грохотом…

Именно это непредсказуемое, бунтарское время попыток осчастливить на свой лад человечество – все человечество, ни больше и ни меньше! – и подняло на капитанский мостик одного из кораблей Сталина. Ну, а потом уже Сталин принялся переделывать, перекореживать, перебарывать это время, почти не зная ни колебаний, ни отдыха – а с некоторых пор совершенно не зная и жалости. Он менялся со временем – и менял время, пока был в состоянии это делать. И в конце концов над планетой поднялась тень Красного монарха. Быть может, самого могущественного, жуткого и великого императора за всю историю планеты Земля.

Читайте также:  Как объяснить в начале было слово

Автор не ставит перед собой задачу ни «реабилитировать», ни «восхвалять» Иосифа Виссарионовича Сталина, красного императора. У этой книги другая цель: насколько это возможно, восстановить реальную историю, понять мотивы и объяснить поступки Сталина без примитивных клише, когда используются лишь черная и белая краска.

Нашей реальной истории после семнадцатого года катастрофически не везло. Сначала ее искромсали при Сталине, подчиняясь сиюминутным требованиям текущей политики – когда из жизни, из памяти, из учебников исчезали не только весьма заметные люди, но и события немалых масштабов. Потом, при Хрущеве, историю доверили писать людям, пострадавшим при Сталине и всерьез на него обиженным, – нетрудно представить, что из этого вышло. И, наконец, во времена не к ночи будь помянутой «перестройки» к делу подключилась советская интеллигенция – горластая и невежественная, напрочь лишенная не только умения мыслить логически, но и мыслить вообще, способная лишь на выражение примитивных эмоций и не знающая иных красок, кроме черной и белой. Период ее владычества над умами оказался кратковременным, но все же за эти несколько лет в массовое сознание успели внедриться как вульгарнейший, примитивный метод познания истории, ничего общего не имеющий с объективным изучением прошлого, так и множество мифов – сплошь и рядом совершенно бредовых, но до сих пор кое-кем почитаемых за истину.

Например, великое множество людей в том числе и с высшим образованием, до сих пор свято верят, будто в семнадцатом году «большевики разложили армию, издав пресловутый „приказ № 1“». Другие искренне убеждены, что большевиков была «кучка» – и именно эта кучка каким-то мистическим образом сумела совратить с пути истинного богатую, сытую и благополучную Российскую империю. Третьи…

Но не будем забегать вперед. Эта книга для того в первую очередь и написана, чтобы на основании строгих фактов, сплошь и рядом укрытых в малотиражных, а то и в напрочь забытых изданиях, развеять устоявшиеся мифы. Охотно верю, что при этом будет оттоптана не одна любимая мозоль, а иные иллюзии – развеяны самым беззастенчивым образом, не говоря уже о шумных выражениях недовольства со стороны тех, кто привык воспринимать нашу весьма непростую историю на уровне мультиков.

Ну, что поделать… Историческая справедливость заключается не в том, чтобы «возвеличивать» одних и «низвергать» других. И не в том, чтобы почивать на уютной перинке развлекательных мифов. По сути, история – это огромная бухгалтерская книга, только вместо граф «дебет» и «кредит» в ней опять-таки два раздела: «было» и «не было». Если что-то произошло, оно непременно должно быть занесено в эту книгу. Если чего-то не было – это опять-таки требует занесения в соответствующий раздел – точнее, прочерка в таковом.

Конечно, это упрощенный подход. История все-таки не укладывается в «дебет-кредит». Изучая историю, нам не обойтись без оценок. Вот только эти оценки непременно должны быть основаны на тщательном изучении времени и людей, на трезвом подходе и правилах логического мышления. К сожалению, слишком часто правят бал эмоции, основанные даже не на политических пристрастиях, а на откровенном невежестве…

Итак, мы будем говорить о времени – непростом, жестоком и тяжелом. И время это такое, что, повествуя о нем, то и дело разговор в сущности придется вести о Сталине, даже в тех случаях, когда его имя не будет упоминаться вовсе.

Потому что они неразделимы – это шальное, путаное время и прямой, как рельс, целеустремленный Сталин…

Источник

Повесть о преждевременном. Авантюрно-медицинские повести Текст

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

Глава 10. «Всё идёт в одно место: всё произошло из праха, и всё возвращается в прах…»

«Большевики, похоже, больше не опасаются интервенции», – пригласил Шура отца к разговору, просматривая последние газеты.

«Совсем. Во всяком случае, наши слушатели ни малейшего беспокойства не выказывают. По чести сказать, и с объединением пролетариев всех стран у них как-то не очень устраивается…»

Только с сыном старый генерал мог открыто говорить о наболевшем. Всё же остальное время он вынужден был лишь слушать, анализировать и делать горькие выводы.

«Время стратегическое, насыщенное, что тут скажешь… Я много размышлял, откуда проистекают на Россию-матушку такие катаклизмы: война с германцами, отречение императора, революции, победа большевиков, интервенция…»

Не один генерал Чижевский, разумеется, размышлял о причинах и истоках свалившихся на Россию бед. Вооружённые новыми материалами исследователи-историки, кажется, уже выстроили логику событий того бурного времени. Ан нет. В архивах откапываются новые сокровища, свежие умы рождают свои оригинальные версии, и вот уже система и затрещала…

Отнюдь не скучная наука – история…

Дадим слово классикам.

Английский писатель Паркинсон, автор знаменитых «законов Паркинсона», однажды высказался о причинах краха российской монархии так:

«…любую революцию порождает само правительство, оно создаёт вакуум, куда бунтари засасываются, можно сказать, против воли… Империи рушатся потому, что гниют изнутри, а правители, на чьём счету нет никаких конкретных преступлений, приводят свой народ к катастрофе всем, чего они не удосужились сделать. А подлинные лидеры правят мощно, ярко, быстро ведут за собой народ к чётко поставленной цели.

Когда этого нет, как, скажем, в царской России, и возникает вакуум…

Нас ввели в заблуждение историки: если верить им, революции совершали голодные крестьяне, замыслив бунт против своих хозяев. Но так ли это?

Люди, которые по-настоящему угнетены, никогда не поднимутся на бунт, и, если бы революции вырастали из народного недовольства, они случались бы гораздо раньше, когда дела обстояли ещё хуже. Но в том-то и дело, что тираны процветают, а кресла трещат под их преемниками, у которых вроде бы самые благие намерения».

Знаменитый русский военный теоретик Драгомиров о последнем российском императоре:

«Сидеть на престоле годен, но стоять во главе России неспособен…»

Министр иностранных дел России Дурново:

«…(Николай Второй) обладает средним образованием гвардейского полковника, что для хозяина империи явно недостаточно…»

Известный юрист Кони:

«Его взгляд на себя, как на провиденциального помазанника божия, вызывал в нём подчас приливы такой самоуверенности, что ставились им в ничто все советы и предостережения тех немногих честных людей, которые ещё обнаруживались в его окружении.

…Трусость и предательство прошли красной нитью через всю его жизнь, через всё его царствование, и в этом, а не в недостатке ума и воли, надо искать некоторые из причин того, чем закончилось для него и то и другое…

…Отсутствие сердца и связанное с этим отсутствие чувства собственного достоинства, в результате которого он среди унижений и несчастья всех близко окружающих продолжает влачить свою жалкую жизнь, не в силах погибнуть с честью…»

Читайте также:  Как проверить есть ли счетчик метрики на сайте

Британский премьер-министр Ллойд Джордж:

«…российская империя была ковчегом, у которого полностью отсутствовали мореходные качества. Весь его остов прогнил, и экипаж был не лучше. Капитан годился только для прогулочной яхты в спокойных водах, а штурман выбирался его женой, отдыхавшей на кушетке в каюте».

Николая Второго британский лев характеризовал как «корону без головы»: «…конец был трагичным, но за эту трагедию страна не может нести ответственность ни в коем случае».

Даже питающий к Николаю Второму самый горячий пиетет известный американский дипломат Роберт Мэрфи не выдерживает:

«В ходе войны народ хотел не революции, а только реформ. Но Александра, побуждаемая Распутиным, страстно протестовала против всякого умаления царской власти. Уступая жене, борясь за спасение самодержавия и отрицая все доводы в пользу ответственного перед народом правительства, Николай Второй сделал революцию, и конечный триумф Ленина неизбежным».

Справедливости ради надо заметить, что в последнее время стали известны свидетельства людей, по долгу службы каждодневно бывавших при дворе, о том, что влияние одиозного старца на императрицу сильно преувеличено. Он-де бывал в царских покоях крайне редко и только тогда, когда требовалось остановить кровотечение больного гемофилией цесаревича Алексея. Гипноз сибирского мужика был единственным средством…

И по поводу триумфа Ленина не всё так просто… Не деньги ли Парвуса (Гельфанда) и изощрённые планы германцев сделали тот триумф возможным.

Теоретики-монархисты во многих странах, между тем, уже давно не спорят по поводу прав и обязанностей монарха. Века назад выстраданы аксиомы, что брак монарха обязан:

– принести родине политические выгоды;

– служить появлению на свет здорового потомства.

Иначе смута и потрясения отчизне…

Мало того. С упорством параноика она старалась избавиться от мало-мальски толковых государственных деятелей, боясь, что те затмят её Ники. Со стороны пылко влюблённого Ники ей ни в чём, никогда не было отказа…

Ах, если бы не это, колоссальная империя в наследство с её фантастическими возможностями и таким разношёрстным народом… Об их с Алисой любви можно было писать исключительно оды и романы. А пришлось писать «Манифест» об отречении…

Председатель Совета министров С. Ю. Витте со скрипом, но провёл в жизнь реформы, обеспечивавшие конвертируемость российского рубля, ввёл золотую валюту. Золотой доллар стоил тогда почти два золотых рубля. Русские помещики и заводчики в Европу запросто наезжали с российским рублём…

Реформы Витте и Столыпина по оценкам экономистов вполне могли вывести Россию из тогдашнего тупика. Но… Витте – в отставку, Столыпин убит…

«Надеюсь, вы не будете меня заслонять, так как это делал Столыпин?» – вкрадчиво спросил Ники, назначая новым премьер-министром никчемного Коковцева.

Надо признать, что в результате тех реформ великодержавная Россия становилась колоссом уже не на глиняных ногах, а супердержавой номер один в мире. Далеко не всех такой расклад устраивал… Вот и заслал Парвус Ленина в Россию в опечатанном вагоне… Через всю враждебную Германию литерному составу горел зелёный свет…

Родственники Ники великие князья были по-своему ему под стать, не чурались ни казнокрадства, ни финансовых авантюр, ни спекуляций земельными участками…

Немудрено, что к Первой мировой войне Россия была явно не готова.

«…Корпуса вышли на войну, имея от 108 до 124 орудий против 160 немецких и почти не имея тяжёлой артиллерии и запаса ружей», – свидетельствовал в своих воспоминаниях А. И. Деникин.

«…Закон о постройке флота прошёл только в 1912 году. …Так называемая “Большая программа”, которая должна была значительно усилить армию, была утверждена лишь в марте 1914 года».

И вот это-то как раз чувствовал генерал Чижевский по своей артбригаде. Чувствовал и не понимал, что происходит.

Существуют документы, что с поставкой вооружений к 1917 году дело более-менее наладилось, и планируемое при участии императора наступление должно было сломить выдыхающуюся Германию. Вот тут Парвус с Лениным и подоспел… На фронтах братание, позорный мир, войне конец… Конец и империи…

«Агония» – так потом образно назовут то время…

«Россия не романовская вотчина!» – в сердцах воскликнул тогда генерал Врангель.

«Никто не может отнять у русского государя священное право и обязанность спасать в дни тяжёлых испытаний Богом врученную ему державу», – сказал однажды Столыпин безотносительно, правда, к Николаю Второму.

«Отрёкся, как роту сдал», – не без брезгливости заметил один видный госчиновник.

Вот в такой вакуум по закону Паркинсона и «засосало» большевиков. На целых семьдесят четыре года…

А что касается интервенции…

Генерал Чижевский чутко прислушивался к мнению младших командиров, прибывающих со всех фронтов в Калугу на курсы, которыми он руководил. Разумеется, слышал он много больше, чем они говорили…

В настроениях молодых красных командиров доминировала в основном эйфория. Большевистской пропаганде не составило труда зомбировать молодые мозги. Но встречались личности и трезвомыслящие. В беседах с ними генерал постепенно и пришёл к выводу, что… по большому счёту, никакой интервенции и не было.

А был шумный пшик и собственные интересы.

«Странное дело, – думал генерал, – один из основных лозунгов большевиков – это экспроприация частной собственности – в мировом масштабе! Вроде бы капиталисты во всех странах должны были как-то сплотиться и ликвидировать такую угрозу…»

По доброй традиции дадим слово классикам.

Госсекретарь США Роберт Лэнсинг (1917 г.):

Премьер-министр Великобритании Ллойд Джордж (1918 г.):

«Мы не были слишком озабочены внутренними проблемами России. Перед нами стояла только военная проблема – как предотвратить усиление Германии вследствие обретения ею российской пшеницы и нефти в результате сепаратного мира с большевиками».

Министр иностранных дел Великобритании лорд Бальфур (1917 г.):

«Большевики – опасные мечтатели, опирающиеся, с одной стороны, на германское золото, с другой – на нежелание русской армии воевать. Однако вопреки точке зрения некоторых членов кабинета, я твёрдо убеждён, что в интересах Британии следует избегать как можно дольше прямого столкновения с этим безумным режимом».

Член кабинета министров лорд Роберт Сесил (1917 г.):

«…большевики вывели Россию из рядов цивилизованных стран…»

Англичане всё же высадились в Архангельске, но лишь для того, чтобы прибрать к рукам огромные воинсие склады и не отдать их в руки германцев. Как только Германия капитулировала, англичане снялись с якоря и с достоинством и трофеями удалились в туманный Альбион.

Все три прибалтийских новорожденных независимых сразу же сговорились с большевиками и под их гарантии разоружили на своей территории белогвардейские части. Потом, видимо, не раз жалели…

Финны… Своих красных ликвидировали, но Белой гвардии ни на грош не помогли. И тоже, вероятно, позже сожалели…

Французы вообще грозились развернуть палубную артиллерию своих военных кораблей, стоящих на рейде в Одессе, на войска Деникина, если тот попытается войти в Одессу. Какая уж тут интервенция?!

Чехи… Мало того, что самоустранились от войны с большевиками в Сибири, так ещё и умыкнули вагон с колчаковским золотом. А чтобы самостийные сибирские партизаны разрешили им его вывезти, сдали тем адмирала Колчака.

Вот в такой обстановке большевики и получили шанс и козырь и воспользовались им по полной, на целых семьдесят четыре года… В то время, как многие их видные деятели впоследствии признавали: если бы интервенция была полнокровной, большевики не могли не пасть…

Читайте также:  Как сделать так чтобы первая буква всегда была большой

Получается опять прав старый бульдог Черчилль: «У Британиии нет ни друзей, ни врагов: есть только её интересы…»

Глава 11. Академия в Уголке.

Маразм и последующая скоропостижная кончина старого вождя не на шутку обеспокоила вождя нового:

«Вай-вай! Так можно и нэ успэть соедынит пролэтариеф фсэх стран! Надо взат за яйца этых бездэлникоф-прафэсороф!

Тавариш Сэмашка! А как ваши профэсора сабираюца берэч здаровье наших атвэтствэнных работникоф?! Случай с Владымиром Иличом гаварит нам о том, что в вашем камисариатэ ест эшо очен много проблэм… Падготовтэ мнэ даклад о састаяныи дэль…»

В четырнадцать ноль-ноль нарком здравоохранения стоял навытяжку в рабочем кабинете Сталина на Кунцевской даче. За время от ночного звонка и до момента, когда вождь начинал после завтрака набивать трубку табаком из папирос, опытный царедворец должен был найти нужную вождю информацию.

Сегодня для Семашко был удачный день: вождь выспался и позавтракал с аппетитом.

«На сорок працентоф продлэвает жизн крыс и курэй… А зачэм нам куры-далгожитэли? А, тавариш Сэмашка? Старые куры нэ вкусные… Нам нужны балшевыкы-далгожитэли!

Чижэфски… Маладой… Всо равно пуст работаэт быстрээ, а-то он можэт бистро састарица…»

Это означало, что после не совсем удавшихся работ по телепатии в институте биофизики Александру Чижевскому предстояло сделать приоритетными вопросы профилактики здоровья, а также продления жизни.

Молодой профессор в ту пору не мог даже догадываться, что теперь он попал в обойму, под негласный надзор. Традиция укрывать от молвы наиболее ответственных исследователей и учёных сохранилась в России по сей день. Засекреченные люди, лаборатории, институты, засекреченные города… Так просто и незатейливо на судьбу Чижевского была поставлена чёрная метка. Надзор, завистники, премии, лагеря… Мозги должны быть под контролем власти…

Молодые гении, собранные волей вождя в полуподвальные лаборатории Москвы, не роптали. Вечно голодные, отрешённые от суровой действительности, одинокие, фанатично уверовавшие в грядущие великие открытия, они рвались осчастливить человечество плодами своего труда.

Практическая лаборатория зоопсихологии Наркомпроса, Москва, Старая Божедомка, 4…

Бывали здесь академики В. М. Бехтерев и А. В. Леонтович, наркомы А. В. Луначарский и Н. А. Семашко…

Не только великим дрессировщиком и большим затейником, оказывается, был дедушка Дуров, но и крупным учёным-исследователем.

Личное знакомство с упомянутыми наркомами и привело Александра Леонидовича в 1923 году по упомянутому адресу.

Пол вестибюля в доме Дуровых на Божедомке, 4 был выложен плитками с приветливым словом «Vale» посередине: «Будь здоров!» на латыни…

Идея добывать для пролетариев витамины из воздуха с помощью электричества, с которой профессор Чижевский объявился в лаборатории, была встречена коллегами сдержанно, но с пониманием.

В выделенном ему помещении молодой профессор быстро организовал аспираторий, подвесил к потолку парочку своих нехитрых ионизаторов, и процесс пошёл.

Вялые и облезлые заморские животные, против своей воли помещённые в малокомфортный для них московский климат, резвели, якобы, на глазах. Кривая падежа от туберкулёза застремилась к нулю. Сам дедушка Дуров уверял, что при повышенных аэроионах его питомцы простаки умнели на глазах, а требуемые от них условные рефлексы схватывали сразу и надолго.

Привыкший же к чудесам обслуживающий персонал бесстрастно констатировал, что у пернатых, де, повысилась яйценоскость, а у шерстистых, соответственно, лохматость…

Прямым свидетельством успеха профессора Чижевского на новом поприще служила выделенная ему, наконец, комната в коммунальной квартире в доме Эдисона по адресу Тверской бульвар, 8.

Результаты опытов стали известны в Европе и за океаном, там и пришла настоящая первая слава. Чижевского довольно скоро избирают своим почётным и действительным членом более тридцати академий, институтов и научных обществ Европы, Азии и Америки.

Около ста пятидесяти научных работ написано Чижевским на эту тему. Опубликованы единицы, да и те, по большей части, в иностранных научных журналах, остальные в рукописях до сих пор, иные утеряны, а то и вовсе засекречены…

Патент на изобретение аэроионизатора пытаются купить англичане и американцы. Во избежание недомолвок в советской прессе прошло сообщение, что патент, мол, передан автором в дар советскому правительству. Ну, а как иначе…

Профессора Чижевского приглашают на восемь месяцев в США для чтения лекций в университетах, а также для совместной работы в Саранакской лаборатории по лечению туберкулёза.

Конечно, Александр Леонидович мечтает о такой поездке…

«Нэ пускат, а то он там астанеца…» – сказал вождь.

«Зачем русскому человеку заграница?! Пусть здесь работает…» – вторил ему отец собачьих рефлексов Иван Петрович Павлов.

Обидно, конечно, но для самолюбия не смертельно – работы и здесь невпроворот…

Характерно другое. Когда в 1923 году в «Известиях» появилась статья, превозносящая пионера ракетной техники Германа Оберта и одновременно хулящая К. Э. и Циолковского, Чижевский не выдержал. Здесь была затронута честь российской науки… Аналогичные исследования провёл и Константин Эдуардович, только гораздо раньше немца – в 1893, 1897 и 1905 годах!

Используя все свои связи, Александр Леонидович добивается от властей разрешения на публикацию работы К. Э. Циолковского «Ракеты в мировом пространстве».

Разрешение есть, бумаги нет…

Али мы не калуцкие?! А Полотняный завод на что?!

В тридцати верстах от Калуги Полотняный завод, Говардово, Товарково, Кондрово – бумажная мануфактура Гончарова, «тестюшки» А. С. Пушкина.

Александр Леонидович читает лекции рабочим бумажных фабрик. Гонорара в виде бумаги хватает на публикацию работы Константина Эдуардовича.

Там же, в Калуге, в 1924 году Чижевский использует излишек бумаги для публикации и своей главной книги «Физические факторы исторического процесса». На фактах за две тысячи пятьсот лет он убедительно доказывает, что войны и эпидемии, революции и любые другие массовые психозы связаны с периодами наибольшей активности на Солнце, с образованием солнечных пятен…

Чуть позже, в апреле 1940 года, комиссия Совнаркома по делу Чижевского под председательством небезызвестного Генерального прокурора Андрея Януарьевича Вышинского придёт среди прочего к такому выводу:

«…3. Исходные концепции Чижевского о влиянии солнечных протуберанцев на общественные отношения, на биологические явления, на эпидемии ничего общего с наукой не имеют…

Эти теории выхвачены Чижевским из самых тёмных времён средневековой астрологии, звёздочётничества… Чижевский при этом сознательно игнорирует решающие для этих процессов социальные факторы.

Неудивительно, что некоторые учёные Запада и Востока ухватились за проповедуемые Чижевским теории и всячески их рекламируют…»

«Контрреволюционная галиматья», «мракобес», «лжеучёный» – это потом, а пока на стол Сталина ложатся первые доносы ощетинившихся после команды «А-ту!» загонщиков.

Не в тот ли период ему впервые подумалось: «Чужак… Преждевременный…»

Но… В памяти вождя ещё очень свежи похороны Владимира Ильича и страшные картины его последних дней жизни… А этот обещал на сорок процентов жизнь продлить… Семашко заступается… Не будем пока торопиться с врачами…

«Надо эшо разабраца, враг ли он», – мудрый, как всегда, вердикт вождя давал индульгенцию… Как оказалось, временную…

Воспоминания с предельной силой,
Как тени, пробежали по стене.
И мнилось мне: всё это прежде было
В полузабытом, полустёртом сне.

Такая же залитая мглой зала,
Квадрат луны, упавшей на паркет,
И та ж любовь меня с собой сковала,
И были мы, но нас давно уж нет.

Источник